Яна Люрина

Эксклюзив или Вместо предисловия

Все в квартире давно уже спали, а я грызла карандаш (по привычке) и смотрела на монитор и чистый лист на нём в формате «ворд». Кристально чистый и не запятнанный плодами моего творчества. Идей не было совсем – даже насчет того, о чём именно писать.
А на завтра оставлять, как я и делала всю неделю, уже некогда.
За тёмным окном завывал ветер, и качались деревья. Называется, весна –
завтра уже первое мая, а на дворе всего восемь градусов тепла.
Надумав сообразить чайку для сугрева и появления светлых мыслей, вылезла из кресла и побрела на кухню. Поставила чайник на плиту и уселась за стол –
опять же с карандашом и блокнотом.
И тут в окно прямо у меня за спиной постучали. Я не отреагировала, посчитав, что это какая-нибудь веточка сорвалась с дерева и ударилась о стекло.
Но не тут-то было…
В окно снова постучали – на этот раз три раза. Будто в дверь.
Я оглянулась и остолбенела – за окном висел человечек. Довольно маленький, ростом сантиметров двадцать-тридцать. Ой нет, он не висел, а парил в воздухе! Что, впрочем, не очень удавалось – дул сильный ветер. Человечка всё время сносило в сторону, но он упорно возвращался. Из-за стекла послышалось:
– Откройте форточку!
Я секунду подумала… и открыла. Недоразумение влетело в кухню и плюхнулось на подоконник, поведя носом:
– А чем это вкусно пахнет?
Это мне уже не понравилось:
– Ты что – Карлсон, и у тебя дома варенье закончилось?
– Ох… прошу прощения! Сильно замёрз – на дворе такой ветер, чуть крыло не сломал. Разрешите представиться – муз!
– Кто-кто?!
– Да муз я! Вы же что-то сочиняете? Ну вот, все хотят вдохновения,
но даже в дом к себе не пускают!
– Позвольте, позвольте! А какое вы-то имеете отношение к вдохновению? Насколько я в курсе, все музы – женщины! И им положено быть наряженными
в этот… как его… в хитон, а в руках держать лиру. А теперь посмотрите на себя!
Мой собеседник был одет в форменный комбинезончик, за спиной имели место быть крылья – не как у ангела на картинке и не как у феи или бабочки, а как у, скажем, летучей мыши. Физиономия его тоже ничем возвышенным не отличалась – рыжие всклокоченные волосы, маленькие хитрющие глазки, а на голове – рожки. Сильно смахивал он вовсе не на «служителя вдохновения», а на чёрта из старого фильма «Вечера на хуторе близ Диканьки». Только тот побольше был.
– Видите ли, – смутился муз. – Теперь фирма сильно расширилась, сотрудников не хватает. Да и сами посудите – что сейчас пишут? Как, например, муза может явиться к человеку, который пишет фантастику? Ведь у них же нету такой специализации! Если, скажем, к сатирику может прилететь муза комедии, к сочинителю детективов – муза трагедии, в конце концов, то как быть с фантастами? Ведь это же не имеет ничего общего ни с одной из них! Вот и набрали в штат нас –
кстати, тоже девять. Ну так как, договор заключать будем?
– Договор о чём? – подозрительно спросила я. – О продаже моей души?
– Фу… а ещё с высшим образованием! Ну почему все о нас, музах, так плохо думают? Средневековье какое-то. Это обычная деловая договорённость –
наша организация обеспечивает вам вдохновение в любое время суток плюс гарантия немедленного издания любого произведения.
– А что же вы сами с этого имеете?
– Сейчас-сейчас… Вот, возьмите эту дискету и распечатайте типовой договор, в котором всё и обозначено. А пока, простите, нельзя ли чайку горяченького? Вот у вас и чайник закипает, – льстиво улыбнулся муз.
Пятачок существа задвигался, сканируя кухню на предмет съестного, глазки смешно скосились в сторону, на плиту. Не выйдет, пожаренные накануне котлеты надёжно упрятаны – отчасти в холодильник, отчасти в желудки мирно спящих наследников.
Я заварила чай и пошла в комнату распечатать договор. Интересно бы на него поглядеть, а ещё подробно прочитать: чувствую подвох, но не знаю, где.
Вернувшись в кухню, обнаружила, что муз уже налил чай в чашки, поставил рядом сахарницу и слетал в навесной шкафчик за пирожками. Кои, как он сознался, как раз и унюхал, когда влетел в форточку.
Я сунула ему под курносый пятак одну из распечаток:
– Что вот это такое?!
– Где? Это наш типовой договор, сроком на пятьдесят лет, в котором клиент обязуется передать фирме «Парнас» имущественные права на публикацию и распространение ваших произведений, а взамен получает всё то, о чём я уже говорил. Кроме того, вам немедленно предоставляется аванс в виде одного произведения по вашему выбору. Его даже сочинять не придётся – стоит сесть за компьютер,
и пальцы сами начнут печатать. Без всяких умственных усилий с вашей стороны!
– И как, интересно, достигается подобный результат?
– А вот подпишете договор, и вдохновение получите на руки, в лучшем виде! В фирменной упаковке и с бесконечным сроком годности.
Муз полез в один из карманов и вытащил на свет божий пластиковый флакончик. На нём была этикетка: «Кастальская вода. Масса нетто 250 граммов».
– А почему это в пластиковой упаковке? Она только вкус продукта портит!
– Это вы правильно подметили – но в курсе только специалисты. Такой тарой мы обычно пользуемся, когда заключаем… э-э… краткосрочные договоры.
– Это как?
– Ну… пробные. Испытательные, так сказать. Мы же фирма солидная, котов в мешках не продаём, – почему-то хихикнул он. Мне же представился при этом кот чёрный. – Вы поработаете, посмотрите, что мы предлагаем, оцените, решите. Но, впрочем, потом большинство клиентов заключают договор на пятьдесят лет. Да могу и примеры привести. Если хотите знать, и Д., и У. подписали именно такие обязательства. А вот М. не стала продлевать, и вы, должно быть, и сами знаете, все СМИ о ней забыли – потому что больше ничего не пишет
и, разумеется, не печатается. Так что рекомендую сразу на пятьдесят…
Из кармана извлеклась новая бутылочка, на сей раз стеклянная. Оформление, надо признать, не в пример лучше – наверное, экспортное.
– Ну так как? – муз быстро выхлебал большую кружку чаю, слопал уже три немаленьких пирожка и теперь улыбался широким рекламным оскалом. Только вот зубы не похожи на человечьи…
– Ладно. Но только пробный! Во избежание.
Искуситель, он же должностное лицо при исполнении, расстроился.
– Видите ли… в договоре на пятьдесят лет, если вы обратили внимание, имеется пунктик – мы устраняем за свой счет ЛЮБЫЕ препятствия, могущие помешать творческому процессу. А иначе будете ликвидировать их сами.
Я решительно сказала:
– Нет! Пока только испытательный.
– Как скажете, – оскорблённо поджал губки муз. – Я хотел как лучше.
Ещё раз перечитала выбранный договор: «…фирма «Парнас» получает эксклюзивное право на использование… аванс размером в одно произведение… отчисления автору в размере… выплата гонорара в течение месяца после публикации… генеральный директор А.З.Мусагет».
О неустойках там ничего не было. Я вздохнула, подписала два экземпляра и отдала один музу.
– Всего хорошего! – странно улыбнувшись на прощанье, создание улетучилось. Вслед за ним я немедленно захлопнула форточку. Мало ли что ещё может там летать в такую погоду.
Изучив инструкцию на пластиковой бутылочке, я глотнула каплю снадобья и села за компьютер. Рассказ действительно начал появляться на свет со скоростью пулемёта – десять страниц сами собой напечатались за девять минут.
И не думала, что умею так быстро…
Довольно улыбаясь, кликнула на «Сохранить как…» Но не тут-то было!
Компьютер самопроизвольно начал перезагружаться, и текст, само собой, слетел!
Только теперь до меня дошло, почему это муз так пакостно улыбался – ведь препятствия я захотела ликвидировать сама. Наверное, в дискете был вирус. Вот ведь гад!
…В окно снова три раза постучали.